ШЕВЧЕНКОВСКИЙ ГАЙ ЛЬВОВ

Возвращение во Львов. Часть 3: Шевченковский гай

Ещё одно место во Львове, куда я дошёл лишь с третьей попытки — Шевченковский гай. Это местный скансен, посвященный народной архитектуре всей Западной Украины. Расположен он в парке на горе Кайзервальд над Лычаковом, и поход туда стал для меня чем-то вроде «ликбеза» перед поездкой в Карпаты.
Кайзервальд — следующая на восток гора после Высокого замка: ведь сквозь Львов проходит Расточье, длинная гряда крутых и высоких холмов, уходящая в Польшу. При Речи Посполитой Кайзервальд назывался Алембековой пасекой (так как ей владел рода Алембеков), а нынешнее название (в переводе — Царский лес), как не трудно догадаться, дали австрийцы. Шевченковский гай — тоже название не самого музея, а всей этой местности, которым при Советах пытались заменить идеологически неверный топоним (мало того что по немецки, так ещё и про царя!), однако в итоге прижилось оно только за музеем и его ближайшими окрестностями. У подножья Кайзервальда раскинулся Лычаков, и поворачивать к музею надо там же, где и к Лычаковскому кладбищу — только не вниз, а вверх. Парк на горе намного обширнее скансена:
2.

Первым организовать здесь музей предложил ещё в 1920-е годы Илларион Свенцицкий, первый директор Национального музея, однако до дела дошло лишь после его смерти: музей создавался в 1960-е годы — как и большинство крупных советских скансенов (Кижи, Малые Корелы, Тальцы, Пирогово и прочее), а открылся в 1971 году. Ныне здесь 120 построек и 10 секторов — он второй по величине на Украине (в киевском Пирогове объектов более 300!). У входа в музей, так как гай всё-таки Шевченковский — кобзарь:
3.

Мы пришли сюда где-то около 18 часов, когда хаты уже закрыты. Однако вход на территорию скансена летом открыт до 20:00, а выход… можно хоть остаться ночевать. По крайней мере мы покинули Шевченковский гай около 22 часов вечера. Впрочем, обошли мы примерно 2/3 — сектора Бойковщины, Закарпатья, Лемковщины, Гуцульщины, Буковины и Покутья.
4.

И в целом, Шевченковский гай по своей планировке сильно отличается от других известных мне скансенов (кроме, разве что, Малых Корел, которые напоминает и устройством, и размером) — это действительно в первую очередь парк, по которому, зачастую даже не в прямой видимости от соседних, расставлены всякие хаты, церкви, корчмы и прочее. Он располагает не к «экскурсии», а к неспешной прогулке. Вдобавок, здесь весьма редуцирована навигация, идёшь по сути дела просто по наитию. Вот например местами стоят вот такие стенды — без подписей к отдельным объектам, но зато с логотипом спонсора! (к слову, Львовский дрожжевой завод хорошо виден при выезде из города на восток и является отличным образцом австрийского промарха):
5.

Какие-то хаты встречают прямо у входа, и в целом большинство музейных хат выглядят примерно так: соломенная или гонтовая крыша почти до земли, тонкие бревна и веранда. Немало таких, правда без соломы, сохранилось и в горных сёлах:
6.

В этих хатах, если я не ошибаюсь, какие-то мастерские, к нашему приходу уже закрытые:

7.

Отдельным впечатлением стал вот это лоток — наверное, дети после посещения Шевченковского гая, будут всю жизнь бояться мороженного. У меня первая мысль была — это что же надо употреблять, чтобы такое увиделось? Но на самом деле это репродукция Марии Примаченко (1908-1997) — одного из лучших представителей «народного примитива», традиции которого в современной Украине восходят к народному искусству типа «петриковской росписи». Впрочем, зверь действительно впечатляет — иначе я бы не стал его фотографировать.
8.

Впрочем, к делу!
Первая половина музея — карпатские сектора. А в Карпатах, с запада на восток, друг друга сменяют три исторические области — Лемковщина (в Польше), Бойковщина (во Львовской области) и Гуцульщина (в Ивано-Франковской). Бойковщина, как ближайший ко Львову район деревянного зодчества — крупнейший сектор Шевченковского гая. И первый экспонат на пути — курная хата (1860) из села Орявчик (которое, к слову, примечательно одной из лучших церквей «бойковского типа»):
9.

Бойки — народ не столь самобытный, как гуцулы, но со своим архаичным диалектом и архитектурными традициями. Их родословную возводят едва ли не к кельтам, населявшим Карпаты до славян. Говорят, «бойко — это тот же гуцул, только у него не 78 оборотов в минуту, а 36», и всё же для туристов Бойковщина всегда была в тени Гуцульщины. Однако я добрался и туда…
Вырезанные на хатах кресты и солярные знаки — не бойковская особенность, такие тут попадаются во всех секторах:
9а.

Чуть дальше — капличка (часовня) 1860-х годов из села Ялинкуватого всё того же Сколевского района. Вообще, судя по всему, бойковское зодчество пережило расцвет в конце 19 века. Говорят, в те времена бойки сильно поднялись как купцы, монополизировав в Австро-Венгрии торговлю фруктами. Ну а купцы — это меценаты, а меценаты — это архитектура:
10.

Убранство часовни, которое я заснял, просунув объектив в оконце:
11.

А почти напротив часовни — едва ли не самый интересный памятник этого скансена, Никольская церковь из села Кривка Турковского района (1761). Собственно, сам скансен строился вокруг неё: в 1930 году жители Кривки порешили старую церковь разобрать и построить новую. «Разобрать» здесь значит не только «сломать», но и «продать на самовывоз» — многие карпатские церкви меняли своё местоположение по несколько раз. Тут очень кстати в селе оказался краевед Михайло Драган, знаток украинского деревянного зодчества, чуть-чуть подсуетился — и церковь у селян выкупил сам Андрей Шептицкий, греко-католический митрополит, духовный лидер Галичины. Её перевезли во Львов, поставили на Кайзервальде, освятили и передали монахам-студитам («восточная», отодоксальная ветвь украинских греко-католиков, к которой принадлежал и сам Шептицкий), и лишь спустя 40 лет она обросла музеем.
12.

Вообще, по количеству и красоте деревянных церквей Украина — пожалуй, третья страна в Европе после России и Норвегии. Украинское деревянное зодчество не спутаешь ни с чем, и самая характерная его особенность — многосрубная композиция. Украинские церкви от Карпат до Донбасса как правило представляют собой три сруба, поставленных в ряд «волной» — над притвором, молельным залом (более высокий) и алтарём. Иногда срубов пять — ещё два по бокам от центрального, так что получается пирамида. Иногда и больше — скажем, у собора в Новомосковске их целых 9. Но вот оформление срубов от области к области отличается бесконечно!

13.

И самая характерная черта бойковских церквей — вот такие вот ярусные кровли, напоминающие ни то японские пагоды, ни то ярусные храмы России. В музее есть ещё одна бойковская церковь из села Тисовец (1863), до которой мы так и не дошли:
14.

Интересно, что церковь ещё и действующая. Внутри очень красивое убранство, но снимать запрещено, а за порядком приглядывает монах-студит. Вот не понимаю: если бы такая церковь стояла в селе или городе — фотографированию в ней все бы только рады были, а в музее — ни-ни! Такой вот галицкий парадокс: в храмах к фотографу здесь относятся лояльнее, чем в музеях.
15.

Чуть поодаль — сельская школа 1880-х годов:
16.

И ещё одна бойковская хата. Ещё характерная деталь — зазоры между брёвен утеплены белёной глиной:
17.

Замыкает Бойковщину «долгая хата» (1909) из села Шандровица Турковского района — ни что иное, как дом-двор, столь знакомый мне по Русскому Северу! Правда, если северные дома-дворы были двухэтажными, в здешних «долгих хатах» все помещения поставлены в ряд.
18.

Ещё сотня метров — и справа возникает нечто, похожее на термитник:
19.

Так эти высоченные соломенные крыши выглядят в профиль. За Бойковщиной — совсем маленький и очень запущенный сектор Закарпатья. Кажется, во Львове он чисто «для галочки» — собственный отличный скансен есть в Ужгороде.
20.

Чьи это хаты — я так и не понял, но вероятно — закарпатских венгров или румын:
21.

А впереди второй по размеру и цельности сектор — Лемковщина, над которой господствует церковь Владимира и Ольги (1831) из села Котань на территории Польши… вернее, её копия 1992 года.
22.

Лемки, как и бойки — light-версия карпатских горцев. Но они уже полвека как народ-призрак: ведь в 1947 и 1951 годах Польша депортивала украинцев из Закерзонья — сначала в СССР («обмен населением»), затем в Померанию (операция «Висла»). Оторванные от родной земли, лемки довольно быстро ассимилировались, их небольшие анклавы остались разве что в Словакии. Между прочим, Энди Уорхол был из словацких лемков, и не уедь его отец в Америку — звали бы его Андрей Ворхола. У нынешних лемков полно всяких культурных обществ, их «столицей» на Украине считается Чертков (часть 1, часть 2), а репутация у них примерно как у евреев — предприимчивые и пробивные мученики.
22а.

Лемковская школа деревянного зодчества — наверное, самая обособленная из украинских (есть ещё «мараморошская школа», с которой мы познакомимся в Закарпатье, но она уже не украинская, а трансильванская). Трёхсрубная композиция ещё есть — но срубы поставлены не «волной» (как по всей Украине), а «лесенкой» — от притвора к апсиде. Да и звонница прямо над храмом для деревянной Украины не характерна — обычно колоколенки у деревянных церквей отдельно стоящие. Кроме того, в некоторых источниках лемковскую школу называют «деревянным барокко» (а мараморошскую — «деревянной готикой»). На Украине осталось всего три лемковские церкви — в скансенах Львова и Ужгорода (которые я видел) и в Сваляве (которую я не видел).
23.

А вот лемковские хаты впечатляют своей зажиточностью и опрятностью. Подозреваю, если бы Лемковщина не исчезла — сейчас бы она роскошью домов дала бы фору и Буковине с Закарпатьем.

24.

Хотя архитектура та же. Вот здесь, скажем, справа ещё одна «долгая хата», а слева — шпихлер (зерновой амбар):
25.

Близ церкви мы встретил зайца, которого зачем-то спугнули громкими хлопками другие туристы. Вообще, природы в Шевченковском гае куда больше, чем архитектуры, местами здесь начинается классический «тёмный лес».
26.

От Лемковщины через овраг тропа ведёт в Гуцульщину, и чтобы подняться к её первым постройками, придётся преодолеть весьма крутой склон — однако нужный эффект достигнут, проникаешься ощущение карпатских круч:
27.

Гуцулы — пожалуй, самый странный украинских субэтнос. Их родословную возводят то к «белым хорватам», то к фракийцам. Гуцульская одежда из дубленых шкур с геометрическими орнаментами более всего напоминает мне национальный костюм каких-нибудь ненцев или манси. Ещё в 19 веке, при всей галицкой набожности, у гуцулов были настоящие шаманы — мольфары. Национальный гуцульский инструмент, не столько музыкальный, сколько сигнальный — трембита, труба длиной до нескольких метров, который перекликались в горах чабаны. Чтобы составить о гуцулах представление, советую посмотреть «Тени забытых предков» Параджанова. Три дня в Гуцульщине стали кульминацией и моего путешествия.
28.

Гуцулы, как истинные горцы, были чабанами и разбойниками, и не случайно их сектор открывают временные жилища в горах. Особенно интересна колыба — ведь это же настоящая деревянная юрта! Как у южно-сибирских народов (буряты, хакасы, алтайцы), которые, перейдя к полуоседлому образу жизни, в сёлах ставили избу, а на пастбищах деревянную стационарную юрту. Как и в юрте, в колыбе по центру горел очаг, причём была традиция поддерживать огонь — вроде и не проблема его развести заново, но тот, у кого в колыбе угаснет очаг, будет покрыт позором.
29.

Ещё гуцульская хата:
30.

И гражда — гуцульский дом-крепость с глухими внешними стенами. Может помните цитату из «Старухи Изергиль»: В то время гуцулы шайкой ходили по тем местам, и у них были любезные тут… Так вот тем — весело было. Иная ждет, ждет своего карпатского молодца, думает, что он уже в тюрьме или убит где-нибудь в драке, — и вдруг он один, а то с двумя-тремя товарищами, как с неба, упадет к ней. Подарки подносил богатые — легко же ведь доставалось все им! И пирует у нее, и хвалится ею перед своими товарищами. (…) Рыжий был, весь рыжий — и усы, и кудри! Огненная голова. И был он такой печальный, иногда ласковый, а иногда, как зверь, ревел и дрался. (…) Их обоих и повесили вместе — и рыбака и этого гуцула. (…) Рыбак шел на казнь бледный и плакал, а гуцул трубку курил. Идет себе и курит, руки в карманах, один ус на плече лежит, а другой на грудь свесился. Увидал меня, вынул трубку и кричит: «Прощай!..». Вот и где ещё жить людям, у которых такие нравы?
31.

А на самом верху — полонина. Так гуцулы называли высокогорные пастбища, куда в старину чабаны уходили на всё лето. Там же делали брынзу — кухня гуцулов тоже весьма самобытна.
32.

Далее мы пошли искать гуцульскую церковь (которой, как позже выяснилось, здесь нет). Вместо этого набрели на пепелище — менее месяца назад из Верховины. Увы, проблемы украинского деревянного зодчества те же, что и в России — говорят, за двадцать лет только церквей сгорело около 30…

33.

Мы пошли в другую сторону, и вскоре набрели на огромную хату с крестами на крыше, поставленную на вершине холма. На самом деле это Троицкая церковь (1774):
34.

И я сразу понял, что мы на Буковине, где под турецким игом сформировался этот тип церквей «хатного типа». Вообще, храмы становятся «хатами» в условиях гонений на веру, будь то синагоги или татарские мечети, ведь в таких условиях храм должен быть незаметен и легко восстановим. На самом деле эти «хатные церкви» тоже трёхсрубные — только срубы все упакованы под высокую кровлю, и выдаёт их лишь то, что у каждого — собственный крест:
35.

А эта церковь, срубленная в 1774 году, изначально была ни больше ни меньше епископальным собором в Черновцах. Но затем город стал центром провинции, быстро и роскошно отстроился, обзавёлся новым кафедральным собором, а старый в 1874 году вывезли в предместье Клокучки, откуда в 1960-е он и попал в Шевченковский гай:
36.

В Черновцах есть свой отличный скансен на Горече, между прочим старейший в бывшем СССР (основан в 1930-е годы ещё при румынах, правда полностью сгорел в войну и был восстановлен лишь в 1960-е). Многое из увиденного здесь я узнал сразу. Например, вот таких мельниц в черновицком скансене три штуки, и к тому же немало их ещё стоит вдоль буковинских дорог — ещё две или три я видел из окна автобуса на трассе Черновцы-Хотин:
37.

Добротные, солидные буковинские хаты. Вообще, Буковина мне очень нравится — по-моему, это самый уютный и миролюбивый регион Западной Украины. И это несмотря на мрачнейшую историю….
38.

39.

Ещё одна усадьба, снаружи подозрительно похожая на гуцульскую гражду:
40.

Или это не усадьба, а просто коллекция хозпостроек?
41.

Вот ещё характернейшая для Буковина глиняная хата. Интерьеры у них, кстати, почти городские:
42.

За Буковиной отдельно от всего остального стоит хата из села Либохоры — один из самых ценных памятников музея. Дело в том, что построена она в 1749 году, то есть, вероятно, это старейшая уцелевшая хата во всей Украине. Впрочем, визуально не очень-то отличается от хат начала ХХ века:
43.

Мне сразу вспомнились зауральские избы 17 века. Как и многие другие постройки, эта хата-патриарх украшена резными знаками:
44.

А Буковину сменяет Покутье (по-русски было бы Поуголье) — небольшой район между Буковиной и Карпатами с центром в Коломые, этакая переходная форма от Буковины к Галиции, которая даже в 15-16 веках дважды оказывалась в составе Молдавии. Её постройки группируются вокруг небольшого пруда:
45.

Вот скажем колодец, опять же с надписью:
46.

46а.

Большая хата — рискну предположить, и не хата вовсе, а амбар. Рядом — всякие функциональные элементы. Например, я так и не понял, что это такое — но выглядит очень знакомо:
47.

У торца — очень красивые ульи, выполненные в виде мараморошской церкви со звонницей:
48.

Рядом — живой уголок и административное здание, явно польское, хотя для чего оно предназначалось — не знаю. В 1908-14 годах здесь действовал парк аттракционов — может, это была его дирекция?
49.

В стороне остались сектора Львовщины (то есть равнниной Галиции), Подолии и Волыни. Увлекшись разговорами, мы просто прошли мимо поворотов к ним, проглядев в том числе ещё две церкви — уже упомянутю бойковскую и галицкую Параскевы Пятницы (1822), аналогов которой я видел, впрочем, немало. Но главная цель — первое знакомство с зодчеством Украинских Карпат, была достигнута. И в целом, Шевченковский гай действительно интересен своими экспонатами, но вот организован, на мой взгляд, из рук вон плохо — запущенность, дефицит информации о многих постройках, отсутствие внятых карт, пожары… Гораздо более компактные скансены Ужгорода и Черновцов содержатся лучше просто на порядок.
И ещё, кажется, это мой последний пост о Львове, по крайней мере последний в обозримом будущем. Теперь о Граде Льва у меня 19 постов — примерно по столько же только о Москве и Петербурге. Впрочем, если бы я наши столицы взялся освещать так же подробно, о Москве вышло бы постов 60-70, а о Петербурге — под сотню.
В следующих же нескольких постах я попытаюсь рассказать о Западной Украине в целом, по итогам посещения всех 5 её исторических областей. Речь пойдёт о культурно-религиозно-идеологических различиях, об австрийских железных дорогах, но для начала, по случаю воскресения — кое-что полегче.
ЛЬВОВ.
Галиция (Галичина). Исторический обзор.
От вокзала к центру.
Площадь Рынок.
Коридорами Ратуши.
Виды с Ратушной башни.
Старый город
Средняя часть (Латинский собор, монастыри Иезуитов и Доминиканцев).
Северная часть (Армянский квартал и окрестности).
Южная часть (Успенская церковь, Бернардинский монастырь) и непарадные виды.
Австрийский город
Проспект Свободы.
Городская среда.
Отдельные здания.
Про жизнь.
Ноябрь-2011
Отдыхающий город.
Львов интерьерный. Подъезды и музеи.
Июль-2012
Львовский вокзал.
Стрыйский парк и штрихи к центру.
Шевченковский Гай. Музей деревянного зодчества.
КАРПАТСКАЯ РУСЬ-2012
Предисловие.
Львов. Главный вокзал.
Львов. Стрыйский парк и штрихи к центру.
Львов. Шевченковский Гай.
Старое Село из окна поезда.
Западная Украина, или Червонная Русь. Общие черты.
Галицкое Прикарпатье
Закарпатье. Унг, Берег и Угоча.
Закарпатье. Мараморош.
Гуцульщина.
.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *